1920-е гг. Москва, Большая московская гостиница OT0161

Подлинное старинное открытое письмо 1920-ых гг печати. Технология печати - фототипия. Возраст около 100 лет. Москва, Большая московская гостиница Размер: 13,8 х 8,8см. На фототипии показана Большая Московская гостиница - будущая гостиница Москва на Охотном ряду рядом с Красной площадью. Открытое письмо, отпечатано в 1-й Образцовой типо-литографии Госиздата по материалам Государственной фотографии.Чистая обратная сторона. Владельческая подпись на лицевой стороне. Неподалеку от Воскресенских ворот располагалась Большая Московская гостиница с одноименным трактиром. Она была построена в 1879 году на месте знаменитого Гуринского трактира. Один из современников писал: &ldquo Для иногороднего коммерсанта побывать в Москве и не зайти к Гурину было все равно что побывать в Риме и не видеть папы” . В 1879 году на месте этого трактира купец Карзинкин выстроил новое предприятие – Большую Московскую гостиницу. И придумал потрясающий рекламный ход – установил в трактире при гостинице собственный стол, где на глазах у посетителей питался сам и угощал приятелей. Москвичи посмеивались: – Лучший потребитель ресторана – сам хозяин. Но притом сами охотно ужинали и обедали в Большом Московском. Публицист П.Вистенгоф писал: &ldquo Тут половые имеют какую-то особенную расторопность и услужливость закуски к водке подают столько, что при безденежье можно, выпивши несколько рюмок, утолить голод одной закуской и быть, понимаете, так сказать, навеселе, не тратя много денег, притом с постоянных посетителей ничего не берется за табак” . Но не только это привлекало посетителей. Здесь любил бывать Петр Ильич Чайковский и Антон Павлович Чехов. Здесь играл шумную свадьбу Алексей Бахрушин – купец и основатель театрального музея. Здесь постоянным посетителям вручали стихотворные открытки с праздничными поздравлениями. Например, с такими: С неделей Сырной поздравляем Мы дорогих своих гостей И от души им всем желаем Попировать повеселей. Теперь, забыв тоску, гуляет Весь православный русский мир, С почтеньем публику встречает Большой Московский наш трактир. А как-то раз сюда вошел Шаляпин и, будучи в отличном настроении, с порога начал подпевать оркестру. Естественно, что он своим невероятным голосом сразу перекрыл тех, кто стоял на сцене, и, к удовольствию публики, повел сольную партию. Иван Бунин обожал этот трактир. Один из его героев мечтал: &ldquo В Большом Московском блещут люстры, разливается струнная музыка, и вот он, кинув меховое пальто на руки швейцарам, вытирая платком мокрые от снега усы, привычно, бодро входит по красному ковру в нагретую людную залу, в говор, в запах кушаний и папирос, в суету лакеев и все покрывающие то распутно-томные, то залихватски-бурные струнные волны” . А в другом рассказе тот же Бунин смаковал: &ldquo По случаю праздника в Большом Московском было пусто и прохладно. Мы прошли старый зал, бледно освещенный серым морозным днем, и приостановились в дверях нового, выбирая, где поуютней сесть, оглядывая столы, только что покрытые белоснежными тугими скатертями. Сияющий чистотой и любезностью распорядитель сделал скромный и изысканный жест в дальний угол, к круглому столу перед полукруглым диваном. Пошли туда… И через минуту появились перед нами рюмки и фужеры, бутылки с разноцветными водками, розовая семга, смугло– телесный балык, блюдо с раскрытыми на ледяных осколках раковинами, оранжевый квадрат честера, черная блестящая глыба паюсной икры, белый и потный от холода ушат с шампанским... Начали с перцовки” .